Глава седьмая,
в которой Грэйс надоедает Догвилль, она уезжает из города и видит белый свет.
В тот вечер Том сразу почувствовал: что-то произошло.
Но ему пришлось целую вечность уговаривать Грэйс прежде,
чем она сдалась и облегчила, наконец, свою душу.
Мне придется с ним разобраться. Точно.
- Нет. -У меня нет выбора.
Нет.
Никто не одобрит то, что он с тобой сделал.
Я не хочу, чтобы ты так поступал.
Я пришла сюда, обремененная такими же ненужными мыслями
и дурацкими предрассудками.
Он не такой уж сильный, Том.
Кажется сильным, но на самом деле это не так.
Я начинаю думать, как бы вывезти тебя отсюда.
Наступил конец лета.
На улице Вязов второй за лето выводок безумных догвилльских белок
суетился под ногами детей и взрослых в тщетных поисках несуществующих вязов,
которые должны были расти на одноименной улице.
От жары земля между кустами крыжовника превратилась в камень.
Но Грэйс ни на что не жаловалась.
Она с упоением работала, наслаждаясь тем,
что результаты ее работы можно пощупать руками.
Привет, Лиз! Привет, Вера!
Берегись, Грэйс. Сегодня Вера задаст тебе жару.
О чем это ты?
Неужели ты думала, что он ничего мне не скажет?
- Кто? - Ты ударила Джэйсона.
-Ударила. - Как же ты могла это сделать?
Я знаю, это кажется немыслимым, но он сам меня об этом попросил.
Это правда, Вера, он всех об этом просит. Нужно было и мне давно его отшлепать.
Лиз.
Ты сама виновата. Испортила мальчишку.
Я знаю, как ты его любишь, Вера.
Я тоже. Больше это не повторится. Никогда.
Конечно. Конечно, не повторится,
потому что больше я никогда не оставлю с тобой своих детей.
Твое общество для них слишком опасно.
Я устала.
В таком случае попробуй немного поспать. Как это делает большинство людей.
Ночью поспать?
Марта видела, как сегодня на рассвете
из ее лачуги выскользнул некий Том Эдисон-младший.
Грэйс, ты не узнаешь мое мнение о том,
правильно или нет ты выпорола этого дурацкого мальчишку.
Я благодарна тебе за то, что ты отвлекла блуждающий взгляд Тома от моей юбки.
Но с другой стороны, я ожидала от тебя большего.
Но если тебе нужно именно это, я уверена,
с твоей невинной внешностью ты прекрасно устроишься в таком месте, как Догвилль.
Мне нужно совсем другое, Лиз.
Правда? Мы все видели, как на пикнике ты брала его за руку.
Или это был вовсе не флирт?
Да. Вполне возможно, я флиртовала.
На следующий день погода изменилась.
С гор, клубясь, опустился туман.
И хотя теперь закатов видно не было, мистер МакКэй считал,
что она все равно должна проводить время подле него.
Она уже столько раз сидела рядом с Джэком МакКэем,
но Джэк так и не научился правильно оценивать разделяющее их расстояние.
Напротив, там, где прежде ее юную плоть ласкали пальцы,
теперь уверенно лежала рука.
Отныне ей приходилось много времени проводить в саду,
так как начался сбор урожая.
Грэйс давно отказалась от самой мысли оспаривать мнение Чака о том,
что уважение к земледелию, урожаю и фруктам может напрямую измеряться
объемом оказываемых ему сексуальных услуг.
Том с большой неохотой оставлял Грэйс, но теперь он часто бродил по Догвиллю,
погруженный в свои мысли, пытаясь решить проблему
и разработать план побега Грэйс из города.
Жалование Грэйс больше не попадало к ней в кошелек,
поэтому Тому пришлось ей помочь.
И вместе они, ликуя, забрали из витрины магазина
матушки Джинджер последнюю из семи фарфоровых фигурок.
Что случилось?
Ничего.
По дороге в город снова едет полиция?
Нет.
Давай поболтаем по-женски.
Хотя забавно, что ты заговорила о дороге. Верно, Марта?
Марта шла по нашей дороге сегодня утром.
Да. Возвращалась домой из церкви.
Когда идешь пешком, успеваешь столько всего увидеть.
А когда едешь в машине яблоневый сад, например,
просто не замечаешь.
Вера...
С дороги он виден всего лишь из одной точки.
Верно.
Ты знаешь это место, Марта?
Знаю. Да.
А ты не останавливалась там сегодня утром,
чтобы насладиться видом?
В саду полным ходом идет уборка урожая.
Старые мастера всегда любили отображать на своих полотнах
тему урожая.
Благоухание, изобилие, не говоря уже о чувственности
и даже некоторой эротичности.
Как же глупо с моей стороны спрашивать тебя об этом, Марта,
ведь ты мне уже сказала, что утром ты там останавливалась.
Она видела оттуда тебя, Грэйс.
Она тебя видела.
За кучей сломанных сучьев. С Чаком.
Он сказал, что ты не в первый раз его домогалась.
Раньше он мне ничего не рассказывал, потому что хотел пощадить мои чувства.
Он замкнутый и примитивный мужчина. Да.
Но в душе он человек верный и хороший.
Что тебе нужно от моего мужа?
Мне ничего не нужно
ни от твоего мужа,
ни от кого-то другого.
А от Тома, которого ты держала за руку на пикнике?
Это другое дело. Том мне нравится.
А Чак не нравится? Лиз и Марта меня поддержат,
когда я скажу, что хочу тебя проучить.
Я верю, что человека можно перевоспитать.
Я считаю, что разбить эти мерзкие фигурки
- меньшее зло, чем их создать.
Вера, вспомни, как я учила твоих детей.
Чему?
Вспомни, как они были счастливы, когда я...
Когда ты что?
Когда я изложила им учение стоиков,
и они наконец-то его поняли.
Ну хорошо, за это я проявлю к тебе снисхождение.
Сначала я разобью две фигурки.
Если ты продемонстрируешь свое знание учения стоиков
и не расплачешься, я остановлюсь.
Справишься?
В своей жизни Грэйс приходилось не однажды
сдерживать чувства. Но она никогда бы не поверила,
что сейчас сделать это будет так тяжело.
Когда фарфор от удара о пол рассыпался в порошок,
ей показалось, что это умирает человеческая плоть.
Эти фигурки появились у нее после знакомства с горожанами.
Они были доказательством того, что несмотря ни на что
ее мучения не прошли даром. Грэйс больше не могла сдерживаться.
Впервые со времен своего детства она разрыдалась.
Той же ночью Грэйс отправилась к Тому и сообщила ему,
что она готова последовать его совету и уехать из города.
Том только что пришел к выводу, что для обеспечения
успешного побега необходимо привлечение к нему третьей стороны.
Вместе они решили, что наибольшим потенциалом
в этой ситуации обладает Бен.
Но, по мнению Тома, для этого предприятия
требовались деньги.
Он предположил, что, учитывая трудные времена
и все обстоятельства, 10 долларов будут
вполне достаточной суммой для Бена и его грузовика.
Но у нас нет 10 долларов.
Мы возьмем их в долг.
У кого же?
У моего отца. В шкафу с лекарствами
у него хранится намного больше. Утром я с ним побеседую
и договорюсь о ссуде. А ты поговори с Беном.
Неделя подходит к концу. Он наверняка на мели.
Скажи своему отцу, что я ему все отдам.
Ну, конечно.
Спасибо тебе.
Ты всегда меня выручаешь.
Даже не верится, что ты до сих пор хочешь мне помогать.
Спокойной ночи.
Тебе нужно поспать.
На следующее утро Грэйс отправилась к Бену.
Бен!
Когда Грэйс предложила ему деньги в качестве
дружеской компенсации, Бен особенно не возражал,
учитывая проблемы, которые могли у него возникнуть
с другими горожанами, когда они поймут,
что произошло. Возможно, все они испытают
облегчение оттого, что она исчезла из их жизни.
Но почему-то Грэйс в этом сомневалась.
Бен согласился ее отвезти, хотя и сказал,
что не любит наживаться на чужой беде.
Я тебе заплачу.
Я не хочу наживаться на чужой беде.
Я понимаю.
Однако, за 10 долларов Бен готов был доехать до ворот Ада
и вернуться обратно. Криминальная сторона предприятия
волновала его куда меньше, чем предполагала Грэйс.
За свою жизнь какие только грузы ему не приходилось возить.
Согласно его плану Грэйс должна была спрятаться
среди ящиков с яблоками.
Чак говорил, что умение точно вычислить
время сбора яблок - это настоящее искусство.
И вот это время пришло. Время сбора яблок и побега Грэйс.
Грэйс, где ты пропадаешь? Если бы я демонстрировала
подобное пренебрежение к графику выполнения
своих обязанностей, меня бы уже давно стоило бы выпороть.
Простите, Оливия. Мне нужно было поговорить с Беном.
Джун сейчас разорвет. Сама она, как ты прекрасно знаешь,
на горшок ходить не может. Нехорошо издеваться над ней
лишь потому, что она инвалид и не может сама себя обслуживать.
Тактически Том правильно рассудил, что в вечер перед побегом
ему не стоит навязывать Грэйс свои плотские желания.
Вместо этого он выбрал более тонкий подход.
Для посадки семян есть подходящее время и неподходящее.
Зимой сажать семена нельзя.
Это верно.
Но я люблю тебя.
- Я знаю. - И ты меня любишь,
и мы снова встретимся там, где нашей любви и свободе
никто не сможет помешать.
- Ну, конечно. -Да.
Я не должен стыдиться того, что я тебя хочу, верно?
В этом нет ничего постыдного.
Нет...
- Нет. - Нет. Это прекрасно.
Прекрасно, что мы хотим друг друга. Но только не здесь и не сейчас.
На следующее утро Грэйс хотела незаметно проскользнуть к Бену.
Но ей казалось, что весь город встал вместе с ней.
- Грэйс. -Да, Вера.
Если ты думаешь, что, ударив моего ребенка,
ты сможешь больше у меня не работать, то ты сильно ошибаешься.
Приходи по графику, и мы найдем тебе занятие,
выполняя которое, ты никому не причинишь вреда.
- В 12? -Да.
А зачем ты взяла с собой свои роскошные пожитки?
Боишься их потерять?
Грэйс, Бен сегодня везет яблоки, поэтому стаканы он не возьмет.
Но это не значит, что у тебя выходной.
Папа хочет, чтобы ты заново упаковала всю последнюю партию.
Может, ты сможешь сделать это компактнее,
и у нас освободится дополнительный ящик.
С твоей точки зрения такой старый ящик не представляет особой ценности,
но это Догвилль. Мы здесь живем небогато.
А если у тебя покраснеют руки, что ж, я дам тебе один отличный совет.
- Грэйс. - О, Марта.
Нам придется снова отмывать камни у ступенек в молельный дом.
Грязь забилась под дверь. Я не могу ее открыть.
Где ты пропадаешь? Сбор урожая - святое время.
Тебе не кажется, что эти слова должна говорить ты?
Я сейчас приду, Чак. И принесу ящики.
Хорошо.
Торопясь в гараж, Грэйс испытывала все большее наслаждение оттого,
что она никому не сказала о своем отъезде.
В Догвилле было слишком много работы, которую можно было и не делать
и которую в будущем жителям города придется выполнять самим.
Да, Грэйс, мне не очень приятно об этом говорить.
Но я хотел спросить, не могла бы ты отдать мне деньги вперед?
В индустрии грузоперевозок так принято.
Доставив груз, ты лишаешься всяких рычагов. Надеюсь, ты меня понимаешь.
Конечно. Вот деньги.
Хотя, разумеется, это предприятие
имеет мало отношения к моей профессиональной деятельности.
- Не высовывайся... - Хорошо, Бен.
...пока я не скажу.
Дорога вилась по долине, увозя Грэйс все дальше от Догвилля.
С каждым поворотом шум города у нее за спиной становился все тише.
- Что-то случилось? -Да. Впереди целое море полицейских.
Я этого не ожидал.
Это опаснее, чем я думал.
Придется возвращаться.
- Назад? -Да.
- Нет, мы не можем этого сделать. - Просто...
Если бы это был коммерческий рейс, надлежащим образом оплаченный,
все было бы куда проще, но...
Но ведь я заплатила.
Да, но в индустрии грузоперевозок доставка опасного груза стоит дороже.
Это называется ''доплата за риск''.
Если бы это был коммерческий рейс,
я бы просто выставил тебе дополнительный счет.
Но, Бен, у меня больше нет денег.
Что ж, это плохо.
Знаешь, когда-то ты сказала, что у меня в жизни не так уж много радостей.
Раз в неделю я хожу к мисс Лауре.
И ты сама говорила, что стыдиться тут нечего.
Я и сегодня собирался к ней пойти,
и, конечно, мне пришлось бы ей заплатить.
Разумеется,
разумеется, эта сумма была бы меньше доплаты за перевозку опасных грузов,
но, все-таки, платить бы пришлось.
Нет, Бен.
- Нет. Нет, нет. - Прошу тебя, не нужно.
Нет. Ничего личного. Грэйс, ничего личного. Я просто...
Я должен взять с тебя соответствующую оплату.
Только и всего. У меня...
- Нет, Бен. - ...нет выбора. Главное - не помять груз.
Нет.
Машина припаркована на площади Джорджтауна.
Рядом с церковью. Так что, ты лучше не кричи.
Нет, Бен.
Ты только не подумай, что я горжусь тем, что сейчас делаю, Грэйс.
Ни в коем случае.
На длинном шоссе Грэйс уснула, благодаря своему великому умению
быстро забывать все неприятное, что с ней произошло.
Великодушный Господь наделил ее редким талантом смотреть только вперед.
Через некоторое время, когда на подъезде к месту назначения
грузовик замедлил ход, она проснулась, не понимая, сколько она проспала.
Она знала лишь одно: она будет счастлива вновь увидеть белый свет.
А потом она услышала лай.
Я все меньше и меньше верю в твою любовь к яблокам.
Видишь? Ты их все помяла.
Вчера вечером у нас было собрание в молельном доме.
Люди говорили, что ты попытаешься сбежать.
Когда я обнаружил, что ты спряталась в моем грузовике,
у меня не оставалось выбора.
Я должен был вернуть тебя в Догвилль.
В индустрии грузоперевозок главное - сохранять беспристрастность.
- Бен, снимайте цепи. - Хорошо.
Так. Несите их сюда.
Хорошо.
Еще больше положение Грэйс осложнила первая в истории Догвилля кража,
произошедшая предыдущим вечером,
когда большинство людей отправилось в молельный дом.
У старого Тома Эдисона-старшего из шкафа с лекарствами
украли значительную сумму денег.
Очень скоро подозрение пало на Грэйс,
которая, планируя свой побег,
не могла не нуждаться в дополнительных средствах.
В ответ на выдвижение против нее новых обвинений
Грэйс решила хранить молчание.
А затем Билл, чьи инженерные знания в последнее время
достигли поразительно высокого уровня,
построил специальное устройство для предотвращения новых побегов.
Причем, это был его первый проект.
Едва ли это устройство можно было назвать красивым,
но, по мнению автора, оно было вполне эффективным.
Грэйс, нам неприятно, что приходится так с тобой поступать.
Но у нас нет иного выхода. Мы должны защитить свой город.
Ты не могла бы... Попробуй подвигаться. Попробуй.
Работает.
Нам пришлось сделать груз достаточно тяжелым,
чтобы передвигаться можно было лишь по ровной поверхности.
А ровная поверхность есть только в городе.
Можно, я теперь пойду?
Я должна подумать, как бы добраться до дома.
Или в качестве наказания мне придется еще и спать на улице?
Нет, нет, Грэйс. Не считай это наказанием.
Вовсе нет!
Билл, специально сделал цепь достаточно длинной,
чтобы ты могла спать в своей кровати.
Грэйс, в 6 часов.
Да, миссис Хенсон.
Глава восьмая,
в которой собирается собрание, на котором звучит правда,
после чего Том уходит (лишь для того, чтобы потом вернуться)
Я не...
Я не хотел рисковать, ведь папа мог мне отказать.
Но все подумали, что деньги взяла я.
Потому что я им так и сказал.
Что ты сделал?
Сначала они подозревали меня.
Но потом я убедил их в том, что это сделала ты,
ведь ты имела доступ к шкафу.
Но зачем?
За тем, что я лучше знаю, что нужно делать.
Чтобы у нас был хотя бы малейший шанс вытащить тебя отсюда,
никто не должен знать, как мы на самом деле близки.
Никто не должен знать, что я пытаюсь тебе помочь.
Если бы люди узнали, что деньги взял я, я бы с тобой сейчас не разговаривал.
Пожалуйста, не исчезай, Том.
Ты мне нужен.
Мы все решим. Нужно только подумать.
Вовсе не гордость помогала Грэйс держаться в те дни,
когда пришла осень, и деревья начали терять свои листья.
Скорее, это было похожее на то состояние,
в которое впадают животные, когда их жизни грозит опасность.
В этом состоянии на все раздражители тело реагирует механически,
на первой передаче, отбрасывая прочь неприятные мысли.
Точно так же пациент перестает сопротивляться и отдается своей болезни.
Убедившись в том, что это Чак домогался Грэйс,
Вера стала относиться к ней еще хуже.
Все друзья, которые были у Грэйс в Догвилле,
исчезли как с деревьев листва.
Теперь большинство жителей мужского пола приходило к Грэйс по ночам,
чтобы удовлетворить свои сексуальные потребности.
Детям пришло в голову дополнительно бить в колокол каждый раз,
когда это происходило, что еще больше путало Марту.
После того, как на Грэйс надели цепь,
все стало намного проще, причем для всех жителей города.
Походы к Грэйс с целью унизить ее в постели
больше не нужно было так тщательно скрывать,
потому что они не имели никакого отношения к сексу.
Эти визиты вызывали не больше смущения,
чем забавы какого-нибудь деревенского бедняка со своей коровой.
Но не более того.
Том все это видел. Ему было больно.
Но особенно его терзали эти сексуальные визиты.
Спокойной ночи.
Однако он поддерживал ее всем, чем мог.
Точно так же паук пытается бороться со своей собственной паутиной,
в которую загнал его случайный порыва ветра.
Том!
Все, что я пытался предпринять, у меня не получилось.
Я не смог найти ответ, который искал.
Ты найдешь его - вот увидишь. Ведь ты такой умный.
Мы их спровоцировали.
Я бы об этом не беспокоилась.
Мы их спровоцировали. А теперь нам пора спровоцировать самих себя.
О чем это ты?
О том, что нужно продемонстрировать им свое доверие.
Все началось с собрания.
Будет логично, если собранием все и закончится.
Ты выступишь, и они тебя выслушают.
Они не могут тебя не выслушать.
- И что же я им скажу? - Все. Ты скажешь все.
- Все? -Да, правду. Правду.
Одну лишь правду о каждом из них.
Едва ли они захотят ее слушать.
Я знаю, знаю. Точно так же ребенок не хочет принимать лекарство.
Поначалу они будут в ярости, но в конце поймут,
что ты делаешь это для их же блага.
Только не выказывай им своей ненависти.
И ни в чем их не упрекай.
Если кто на такое и способен, Грэйс, то только ты.
Они все поймут, что есть лишь одна жертва этого страшного оружия,
этого заговора и этой несправедливости, и эта жертва -ты.
А оттуда всего один маленький шаг до прощения.
Как здорово ты все придумал, Том Эдисон.
Я уверена, это замечательный план. Я в этом уверена.
Если люди, собравшиеся в молельном доме,
и были готовы к прощению, то они тщательно это скрывали.
Тому было очень непросто всех их собрать.
Обращаться к совести, которую ее хозяева прятали все дальше и дальше,
словно она была такой же хрупкой,
как стаканы Хенсона после полировки, было все труднее.
Но после того, как один из горожан решил прийти,
пришли и все остальные, чтобы потом никто не шептался за чьей-то спиной.
Том подготовил почву для выступления Грэйс.
Теперь все зависело только от нее и от ее искренности.
Пока Грэйс обращалась к умолкшей пастве в молельном доме на улице Вязов,
город накрыла первая осенняя снежная буря.
Снежники сыпались на старые здания, словно это был обычный старый городок.
Снежинки играли в ветвях, с которых когда-то свисали яблоки.
Но к счастью, урожай был уже собран и при помощи сотрудника
индустрии грузоперевозок нашел свое место на рынке,
несмотря на невероятно огорчительные цены.
Грэйс четко и ясно изложила свою историю.
Она ничего не приукрасила и не преуменьшила.
В тот момент, когда она закончила, снежинки вдруг перестали падать на город,
оставив Догвилль укутанным в тончайшее ослепительно белое снежное покрывало.
- По-моему, все прошло неважно. - Все хорошо. Ты отлично выступила.
Снег выпал рано. Возможно, даже слишком рано.
Неуместный предвестник примирения? Обеспокоенный Том оглянулся.
Вера сидела, стиснув зубы. Она должна была первой взять слово.
Абсолютная ложь. Ложь, да и только.
Да, Том. Я не согласен с ее оценкой нашего города и его жителей.
Я, все-таки, врач, черт подери.
И я не нуждаюсь в том, чтобы мне говорили, болен я или нет.
А что ты сам можешь сказать, Том?
И не пора ли тебе сделать выбор, на чьей ты стороне?
Ты с нами или против нас?
Лиз права. Мы всегда были к Тому излишне снисходительны.
Том, я должен тебе кое-что сказать. Даже я не могу защищать эту девушку.
С твоей помощью, которую, как мне хотелось бы верить,
ты оказал ей неумышленно, Том, она принесла в наш город беды и несчастья.
Она должна уйти. Но как нам от нее избавиться, Том?
- Как нам это сделать, Том? - Я согласен, Том.
Ты ее сюда привел. Тебе и придумывать, как от нее отделаться.
Довольно нам ее лжи и обвинений.
Я попросил, чтобы вы пришли и выслушали ее.
А вы пришли, чтобы оправдать свои поступки.
Мне очень жаль.
Для меня стало серьезным ударом то,
что все мои друзья ведут себя так...
...так нецивилизованно.
Твой план не сработал, верно? Придумаешь другой.
Нет. Планов больше не будет, я обещаю.
Меня попросили сделать выбор: ты или они.
В такой день сделать этот выбор несложно.
Я люблю тебя.
Возможно, ты сильнее, чем я.
Это правда. Но идеалы, идеалы у нас общие.
Ты устал. Приляг.
Я сделал выбор, Грэйс. Я выбрал тебя.
Этот момент настал. Момент, которого мы так ждали.
Мы освободим себя от пут Догвилля.
Ты прав. Ты прав, Том.
Сейчас было бы так просто заняться любовью.
Ведь нас в любой момент могут убить. Идеальная романтическая развязка.
Я знаю. Я тоже это чувствую.
Я люблю тебя.
Это было бы просто замечательно.
И абсолютно неправильно с точки зрения нашей любви.
Мы должны были встретиться на свободе.
Ты ко мне охладела, Грэйс?
Только что я отказался ради тебя от всех своих знакомых.
Разве это не заслуживает небольшого компромисса?
Неужели ты не можешь поступиться хотя бы одним своим идеалом,
чтобы немного облегчить мою боль?
В этом городе уже все попробовали твое тело, кроме меня.
А ведь мы любим друг друга.
Мой дорогой Том.
Если хочешь, можешь мною овладеть.
Сделай так, как делают другие.
Пригрози мне.
Скажи, что сдашь меня полиции, гангстерам, а я в ответ пообещаю,
что ты сможешь делать со мной все, что тебе угодно.
Я тебе доверяю.
А вот сам ты себе веришь?
Может быть, тебя прельщает мысль о том,
чтобы присоединиться ко всем остальным и принудить меня?
Может быть, ты поэтому так расстроен?
Я всегда старался тебе помогать.
Скажи, неужели ты боишься вести себя по-человечески?
Нет, я этого не боюсь. Совсем не боюсь.
Хорошо.
Пусть завтрашний день принесет нам то, что ему суждено принести.
Нет ничего преступного в том, что человек в себе сомневается, Том.
Просто замечательно, что у тебя таких сомнений нет.
Я никак не могу успокоиться.
Я думаю, мне стоит на пару минут выйти.
Немного пройтись, я не знаю.
Прийти в себя.
Погулять по улицам.
Послушать, как ветер шумит в деревьях выше в долине.
И все такое прочее.
А ты ложись спать.
Ложись спать, а я скоро вернусь.
Очень скоро.
Конечно, все это было полной ерундой.
Никто не мог лучше, чем он, следить за взаимоотношениями
человеческих идеалов и реальной жизни.
В конце концов, это была его работа. Вопросы морали - его конек.
Мысль о том, что он мог усомниться в своей нравственной чистоте
отражала весьма низкое мнение о нем, как о человеке. Том разозлился.
И в самый разгар приступа злобы он понял ее причину.
Дело было не в том, что его несправедливо обвинили,
а в том, что эти обвинения соответствовали действительности!
Ярость вызвала у него весьма неприятное ощущение того, что его разоблачили.
Для юного философа это стало серьезным ударом!
Трезво рассудив, он понял, что раз сомнения возникли,
дальше они станут лишь укрепляться.
Возможно, однажды эти сомнения станут такими большими,
что пагубно скажутся на выполнении им своей моральной миссии.
Том остановился.
Его почти начало трясти, когда он осознал,
что все это может угрожать его писательской карьере.
Очень скоро он пришел к выводу, что риск слишком велик.
Грэйс представляла опасность не только для города, но и для него лично.
Тому это не понравилось.
Но он был достаточно решительным,
чтобы немедленно предпринять меры и устранить опасность.
К счастью, Том отличался не только добросовестным отношением
к своей будущей профессии, но и не меньшим практицизмом.
Он оставил в своей жизни достаточно места искренности и идеалам,
не став при этом сентиментальным, как бы он сам об этом сказал.
Том был не настолько глуп, чтобы выбросить документ,
который мог оказаться для него
(а вместе с ним для будущих поколений читателей)
важным и лечь в основу книги или даже трилогии.
Хотя он должен признать, что в минуту слабости и сказал, что он это сделал.
Прежде чем вечером вернуться на собрание,
Том открыл маленький ящичек,
который он открывал в тот вечер, когда появилась Грэйс.
Она лежала там, где он ее и оставил.
Карточка, которую дал ему гангстер из машины.
На следующий день в ветреном осеннем небе засияло солнце.
Снег уже давно растаял.
Впервые за долгое время со стороны болот
вновь донесся шум сваебойной машины,
которая забивала сваи в основание здания,
которое, вполне возможно, должно было стать новой тюрьмой.
Грэйс открыла глаза после сна,
который граничил с беспамятством, и пришла в недоумение.
Судя по лучам света, пробивавшимися сквозь трещины в стенах,
было около полудня.
Серый час. Именно так по какой-то причине
назвал полдень Джэк МакКэй - человек, обладавший широкими воззрениями
и многочисленными наклонностями, о некоторых из которых
Грэйс предпочла бы не знать.
Но почему ее никто не разбудил?
Никто яростно не барабанил ей в дверь.
Дети не бросали грязь ей в постель и не били оставшиеся в рамах стекла.
И вдруг она вспомнила. Она вспомнила вчерашнее собрание.
Теперь она была окончательно сбита с толку.
Почему ей не выставили счет по результатам собрания?
Или даже не убили?
В Догвилле не было принято сдерживать свою ненависть.
Может быть, в конце концов, ее положение все-таки улучшилось?
-Доброе утро, миссис Хенсон. - О, доброе утро.
Я должна была прийти раньше. Проспала.
Ничего страшного. Сегодня утром тебя подменила Лиз.
Мы подумали, что тебе не помешает немного отдохнуть.
Вчера ты произнесла хорошую речь.
У нас появилась пища для размышлений.
-Здравствуй, Лиз! - Привет, Грэйс.
Доброе утро.
Я проспала.
-Доброе утро, мисс Грэйс. -Доброе утро.
- Как вы поживаете? - Я проспала.
Ничего страшного.
Том. Том. Кажется, это Грэйс.
О, Грэйс. 2 секунды.
Хорошие новости.
Вчера вечером я вернулся на собрание.
Я не хотел просто так их отпускать.
Но, будь я проклят, настроения резко изменились.
Не могу сказать, что мы одержали полную победу.
Не совсем. Но я думаю, из всего этого
может выйти что-то хорошее, что-то очень хорошее.
Почему же ты не вернулся и не рассказал мне об этом?
Я приходил, но ты уже уснула.
Знаешь, тебе явно нужно было поспать.
Вот я и подумал, что тебе требуется небольшой отпуск.
И ты представляешь, никто не возражал.
- Это замечательно. - Еще бы.
Жители нашего города удивляют меня снова и снова.
Вполне возможно, мне даже придется пересмотреть
кое-какие из своих взглядов.
А ты знаешь, как я ненавижу этим заниматься.
Грэйс, вчера ночью, вернувшись, я увидел,
как ты прекрасна во сне, и меня посетило вдохновение.
Я написал первую главу своей новой книги.
Истории маленького городка.
Угадай, что меня на это подвигло?
Только вот название городка я пока не придумал.
Почему бы не назвать его Догвиллем?
Не пойдет. Нет, так не пойдет.
Название должно быть универсальным. Эту ошибку совершают многие писатели.
Эй, а хочешь, я тебе почитаю?
Если ты почувствуешь в моих словах любовь, знай, это любовь к тебе.
Ты не обидишься, если я откажусь?
Нет.
Если у меня и вправду сегодня выходной, я...
Нет. Нет.
Два человека причиняют друг другу боль лишь тогда,
когда они начинают сомневаться в своей взаимной любви.
Прочитаешь в другой раз.
Найди лучше хорошее место, сядь и смотри на горы.
Героиня моего романа поступает именно так.
-Увидимся. -Увидимся.
Хорошие новости.
Трезво рассудив, Грэйс решила, что разумнее надеяться на лучшее,
чем опасаться худшего.
Она подумала, что в свой выходной день ей нужно
спокойно помыться и постирать свою одежду.
По какой-то причине она была уверена, что жители придуманного Томом городка
о таких вещах даже не помышляют.
А потом стало казаться, что весь Догвилль чего-то ждет.
Даже ветер утих, в результате чего в городе воцарилось непривычное затишье.
Словно кто-то накрыл его огромной крышкой,
наполнив город тишиной, которая обычно возникает,
когда вы ждете гостей.
После двух выходных Грэйс снова начала работать, но тишина сохранялась.
Мало того, она усилилась, пока на пятый день
не превратилась в какую-то странную силу,
повинуясь которой все жители города
вдруг вышли на улицу и стали прислушиваться.
Они спрашивали друг друга, работают ли телефоны и правда ли,
что сегодня, отправившись в Джорджтаун, Бену пришлось пуститься в объезд,
потому что на дорогу упало большое дерево.
Они не были обеспокоены.
Беспокойство - это не совсем то слово. И вдруг Том заметил машины.
-А сколько там машин? -У Тома есть бинокль.
Но их видно и невооруженным глазом. Их не меньше восьми!
А я думала, что дорога перекрыта.
Наверное, они успели проскочить до того, как упало дерево.
Постель Джун. Нужно поменять простыни. Я скоро вернусь.
Здравствуйте, Джун.
Грэйс начала менять постель, которую снова испачкала Джун,
как вдруг ее охватило неприятное чувство, будто она зря тратит время.
Безо всяких раздумий она сказала:
''Здесь все равно никто уже спать не будет''.
Она произнесла эти слова негромко.
И, тем не менее, Грэйс напугала фраза,
которая сорвалась с ее губ помимо ее воли.
Откуда в ее голове появились эти зловещие слова?
Когда в тот вечер Грэйс возвращалась с работы домой,
на город уже опустилась ночь.
Дневной свет угас, и люди, собравшиеся на площади,
откуда открывался вид на долину, оставили надежду что-то увидеть.
Разочарованные, они стали разбредаться по улице Вязов.
- Том? - Привет, Грэйс.
Там были какие-то машины.
Но сейчас стало слишком темно, и разглядеть их просто невозможно.
Мы в последнее время почти не видимся.
Да, я знаю. Я много работаю, пишу книгу.
Можно задать тебе вопрос?
Да. Любой.
Ты так и не смог заставить себя ее выбросить, верно?
Карточку с номером, которую он дал тебе той ночью?
Ты не смог ее выбросить.
Но я же сказала тебе, что этот человек очень опасен.
Это было глупо.
Глупо или нет, но очень скоро Том стал с жаром отстаивать предложение
запереть на ночь Грэйс в ее сарае.
Если появление машин было признаком того, что на звонок,
который Том сделал пятью днями ранее от имени всего их города по номеру,
указанному на карточке, лежавшей в ящике его бюро,
отреагировали и теперь Грэйс исчезнет из их жизни,
будет совсем нелишне, если сегодня горожане ее запрут.
Грэйс лежала на своей кровати, когда к сараю подошел Джэйсон,
в руке у которого был ключ.
Грэйс услышала, как ключ повернулся в замке,
но она была слишком погружена во внутренние споры и размышления на темы,
которых она старательно избегала вот уже почти целый год.
Глава девятая,
в которой Догвилль принимает долгожданных гостей
и фильм заканчивается.
С того мгновения, когда они наконец-то услышали,
как одна за другой со стороны леса к городу едут машины,
события начали развиваться стремительно.
Том собрал делегацию, чтобы оказать гостям подобающий прием.
Пусть Догвилль находится на отшибе,
но люди в нем, тем не менее, очень гостеприимны.
Добро пожаловать, господа. Добро пожаловать.
Догвилль к вашим услугам.
Я должен был бы вручить вам большой ключ от города,
но у меня есть лишь этот маленький.
- Где она? - Под замком. Вот ключ.
- Где она? - Ну, хорошо.
Вам, наверное, интересно, что это за звук.
Сваебойная машина на строительстве новой тюрьмы.
Скажите, неужели уровень преступности в нашей стране
и вправду растет, как нам об этом рассказывают?
А, может быть, люди называют поступки друг друга преступными,
лишь потому, что они завидуют чужому успеху?
Каково ваше мнение по этому вопросу?
Наверное, у вас его вообще нет?
Я открою дверь. Простите.
Вуаля! Как говорят французы.
Это еще что за черт? Кто это сделал?
Билли, подними руку, подними руку.
- Кто из вас Билли? -А ну-ка, идем.
У нас не было выхода.
Нам казалось, что пока она в цепях, мы находимся в большей безопасности.
Я полагаю, у вас больший опыт обращения с такими, как она.
Мы не считаем возможным принимать деньги за помощь другим людям.
Но если вы настаиваете на внесении некой суммы, мы возражать не будем.
-Заткнись! - Разумеется.
Грэйс не разбиралась в эксклюзивных автомобилях.
И все же она без труда узнала звук двигателя машины,
которая в тот самый момент поворачивала за угол, съезжая с дороги.
Увы, в памяти Грэйс легендарное урчание ''Кадиллака'' серии 355С
было неразрывно связано с другим,
куда менее изысканным звуком - звуком выстрелов,
направленных против нее.
Не трогай!
Прежде чем нас расстрелять, ты решил объяснить, за что.
Это что-то новенькое.
И вполне может сойти за проявление слабости, папочка.
Я разочарована.
- Я ни в кого не буду стрелять. - В меня ты уже стрелял.
Да.
Прости меня. Я сожалею. Ты сбежала.
Но стрельба тебе вслед нисколько не улучшила ситуацию.
Конечно, нет. Ты слишком упряма.
Если ты не хочешь меня убивать, зачем же ты приехал?
Мы так и не успели закончить наш последний разговор -тот,
в котором ты говорила, чем именно я тебе не нравлюсь.
Потому что ты сбежала.
Я должен получить возможность сказать тебе,
чем мне не нравишься ты.
Я полагаю, это предусматривают правила приличия.
И поэтому ты приехал?
А еще меня обвиняешь в упрямстве.
Неужели ты приехал не для того, чтобы заставить меня вернуться
и сделаться подобной себе?
Если бы был хоть один шанс заставить тебя вернуться!
Но, конечно, этому не бывать.
Я буду счастлив, если ты в любой момент
вернешься домой и вновь станешь моей дочерью.
В таком случае, я даже начну делиться с тобой своей властью и ответственностью.
Но тебе это неинтересно.
Тогда, в чем же дело?
И что же, что же тебе такое во мне не понравилось?
Слово, которое ты произнесла и которое привело меня в ярость.
Ты назвала меня высокомерным.
Ты возомнил себя Богом. Я считаю, что это высокомерие, папа.
Но именно это мне не нравится и в тебе.
Это ты у нас высокомерная!
И для этого ты сюда и приехал?
Не я выношу людям вердикты, папа, а ты.
Ты не выносишь людям вердикты, потому что ты им симпатизируешь.
Заброшенному ребенку и убийце, который вполне может оказаться невиновным, так?
Во всем виноваты обстоятельства.
По-твоему, насильники и убийцы сами могут быть жертвами.
А я, я называю их псами.
И если они готовы жрать собственную отрыжку,
остановить их можно лишь плетью.
Но псы не могут пойти против своей природы.
Почему же мы не должны их прощать?
Псов можно обучить многим полезным вещам.
Но лишь при одном условии.
Если не прощать их каждый раз, когда природа берет в них верх.
Значит, я высокомерна.
Высокомерна, потому что я прощаю людей?
Бог ты мой.
Неужели ты не чувствуешь, как снисходительно ты об этом говоришь?
У тебя есть предубеждение...
Нет...
...что никто, послушай меня, никто не может достичь
столь высокого уровня нравственности, которого достигла ты.
Поэтому ты и оправдываешь других людей.
Трудно представить себе большее высокомерие.
Ты, моя дочь, моя дорогая дочь, ты прощаешь других,
оправдывая их тем, чем никогда не стала бы оправдывать свои собственные поступки.
А почему я не должна быть милосердной? Почему?
Нет, нет, нет.
Ты должна, должна быть милосердной, когда для милосердия есть время.
Но вместе с тем, ты не должна отступать от своих моральных принципов.
Ради них.
Они заслуживают за свои прегрешения того же наказания,
что ты -за свои.
Они люди.
Нет, нет, нет.
Разве каждый человек не должен отвечать за свои поступки?
Конечно, должен.
Но ты не даешь им такой возможности. И это чрезвычайное высокомерие.
Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше жизни.
Но я еще никогда не видел более высокомерного человека, чем ты.
А еще считаешь меня высокомерным!
Мне больше нечего сказать.
Ты высокомерен. Я высокомерна. Ты все сказал. Можешь уезжать.
Без своей дочери, я полагаю?
- Я спросил: без своей дочери? -Да.
- Что ж. -Да.
Тебе решать, тебе решать.
Грэйс, говорят, у тебя возникли здесь некоторые трудности.
Нет. Нет, дома проблем намного больше.
Я дам тебе немного времени, чтобы подумать.
Возможно, ты изменишь свое решение.
Не изменю.
Послушай, любимая моя, власть - это не так уж плохо.
Я уверен, что ты найдешь способ правильно ею распорядиться.
Пройдись и подумай об этом.
Эти люди делают все, что в их силах,
чтобы оставаться людьми, несмотря на все трудности.
Как скажешь, Грэйс.
Но достаточно ли их усилий? И насколько они тебя любят?
Грэйс уже давно об этом думала.
Она знала, что если после появления гангстеров ее не застрелят,
ей придется рассматривать предложение своего отца вернуться
и войти в союз с ним и с его бандой головорезов и преступников.
Ей не нужно было гулять по улице, чтобы ответить на этот вопрос.
Хотя, разница между теми людьми, которых она знала дома,
и теми, с которыми познакомилась в Догвилле,
оказалась чуть менее разительной, чем она ожидала.
Грэйс взглянула на кусты крыжовника,
которые в сумерках выглядели особенно хрупко.
Ей было приятно осознавать, что при соответствующем уходе весной
они снова оживут, а летом покроются совершенно немыслимым количеством ягод,
которые так вкусны в пирогах, особенно с корицей.
Грэйс посмотрела вокруг и увидела за оконными стеклами
испуганные лица людей, наблюдавших за каждым ее шагом.
И ей стало стыдно, что к возникновению этого страха причастна и она.
Как же она могла их возненавидеть за то,
что, в конечном итоге, оказалось всего лишь проявлением их слабостей?
Вполне вероятно, что, живя в одном из таких домов
и сравнивая внезапно появившихся в городе незнакомцев с собой,
она совершала бы точно такие же поступки,
от которых сама натерпелась в Догвилле.
Если честно, неужели она удержалась бы оттого, чтобы делать то же,
что делали Чак и Вера, и Бен, и миссис Хенсон, и Том,
и все остальные жители этого городка?
Грэйс задумалась.
И в этот момент облака разошлись, с неба полился лунный свет.
И вместе со светом в Догвилле снова все немного изменилось.
Казалось, что свету, который до этого был таким милосердным и тусклым,
в конце концов, надоело скрывать недостатки этого городка.
Теперь вы уже не могли представить себе ягоду,
которая когда-нибудь появится на кусте крыжовника,
а видели лишь шип, который торчал на месте будущей ягоды.
Теперь свет высвечивал все огрехи и изъяны домов и людей.
И внезапно она нашла ответ на вопрос, который сама себе задала.
Поступая так же, как они, она не смогла бы ни оправдать свои действия,
ни в достаточной степени осудить их.
Ей показалось, что печаль и боль
наконец-то заняли в ее душе подобающее место.
Нет, то, что они сделали, было нехорошо.
Обладая соответствующей властью, человек должен попытаться
восстановить попранную здесь справедливость.
Во имя других маленьких городков.
Во имя всего человечества, и не в последнюю очередь,
во имя конкретного человека, а именно Грэйс.
Если я вернусь и снова стану твоей дочерью,
когда я получу власть, о которой ты говоришь?
- Сейчас? - Сразу же.
Почему бы и нет?
Вместе с тем, я немедленно приму на себя и некоторые обязанности.
И стану участвовать в решении проблем.
Например, в решении проблемы Догвилля.
Для начала можем пристрелить пса и прибить его к стенке.
Вон там, под тем фонарем, к примеру.
Это может помочь. Иногда помогает.
- Нет. - Нет?
После этого горожане еще больше перепугаются,
и ситуация нисколько не улучшится.
То, что произошло со мной, может повториться.
Кто-то попадет в город, и они снова проявят свои слабости.
Вот для чего мне нужна власть, если ты не возражаешь.
Чтобы сделать мир немного лучше.
Да?
Этот чертов парень никак не заткнется. Просит, чтобы вы с ним поговорили, мисс.
Можно, мы его прямо сейчас и пристрелим?
Нет. Я хочу с ним поговорить.
Что? Что случилось?
Нельзя обвинять человека в том, что он испугался, верно?
Нет.
- Нельзя. - Нельзя.
А я испугался, Грэйс. Я тебя использовал.
Прости меня. Я был так глуп, правда.
А иногда, возможно, даже высокомерен.
Ты прав, Том.
Хотя, использовать людей нехорошо, я думаю, ты согласишься,
что данный конкретный наглядный пример превзошел все ожидания.
Как много мы узнали о человеческой натуре.
Все, что с тобой произошло, было очень неприятно,
но и весьма поучительно, и я думаю, ты со мной согласишься.
- Тебе так не кажется? -Уже нет, Том. Уже нет.
Если на свете и есть город, без которого мир станет лучше, то это Догвилль.
-Да? - Всех расстрелять, город сжечь.
Что? Что-то еще, милая?
Эта семья с детьми.
Сначала убейте детей, и сделайте это на глазах их матери.
Скажите, что если она сдержит слезы, вы остановитесь.
Хочу отдать ей маленький должок.
Жаль, но ее слишком просто довести до слез.
Нам лучше тебя отсюда увезти.
Боюсь, ты и так уже достаточно насмотрелась.
Живее, живее.
Тебе холодно, милая? Дать тебе плед?
Все хорошо.
Открыть шторки? Они вам больше не нужны.
Как ты думаешь?
Я думаю, можно открыть. Теперь самое время.
Нет. Нет! Нет! Не нужно!
Мама! Мама! Мама!
Дети.
О Боже!
О Господи! Нет!
Нет! Нет!
В самую точку, Грэйс. В самую точку.
Должен признаться, твой наглядный пример начисто перебил мой.
Он страшен, да, но как же он поучителен.
Как ты думаешь, я могу позволить себе использовать его
в качестве источника вдохновения в своей работе?
Прощай, Том.
Кое-что приходится делать самой.
Это верно.
Но по дороге домой тебе придется объяснить, почему ты так поступила.
И вдруг до нее донесся шум.
Этот звук был не так убедителен и грозен, как той весенней ночью,
но достаточно громок, чтобы перекрыть треск быстро выгорающей древесины.
Звук повторился. Его слышали все. Но первой узнала его Грэйс.
Это Моисей.
''Это Моисей'', - сказала она и выпрыгнула из машины.
Она быстро преодолела расстояние до собачьего загона потому, что теперь,
когда все дома сгорели, едва ли можно было назвать улицей,
и уж тем более улицей Вязов, ведь на узкой горной площадке,
на которой стоял Догвилль, не осталось ни одного дерева,
не говоря уже о вязах.
Это и вправду был Моисей. Он уцелел, и это было поразительно.
Это было настоящее чудо.
Нет, оставьте его.
В Джорджтауне уже наверняка заметили зарево.
Кто-нибудь приедет и найдет его.
Он злится, потому что когда-то я украла у него кость.
Грэйс рассталась с Догвиллем или, наоборот, Догвилль расстался с Грэйс
(и со всем нашим миром) - вопрос спорный.
Немногим людям пойдет на пользу попытка задать этот вопрос,
но еще меньше тех людей, которым пойдет на пользу попытка на него ответить.
И уж, конечно, здесь мы на этот вопрос отвечать не станем.